Коллекция коротких рассказов Lu xun: 篇 (Рекомендационные книги Чэнь Данцинга)
Вес товара: ~0.7 кг. Указан усредненный вес, который может отличаться от фактического. Не включен в цену, оплачивается при получении.
Описание товара
 | |||
 |  |  |  |
 |  |  |  |
 |  |  |  |
Чен Данцин сказал,&Ldquo; он был рад, когда был ребенком.‘ культурная революция&В первые годы все литературные интерпретации достигли временного конца, начальные и средние школы были приостановлены, и учебников не было.Никто не прижимал мою голову и не предупредил меня: Конг Иджи и Ах Q‘ представитель’ я даже не знаю, что, это литература.«Молодой Чэнь Данцин читал« Блуждание », как это, и ей это понравилось чисто, думая, что другие романы были не так хороши, как« блуждание », и заставила его побаловать себя трансом. Просто чтение названия книги имеет магию:‘ блуждание&Rsquo;, мне также скучно в переулке каждый день.&RDQUO: Пятьдесят лет спустя, как он будет чувствовать, когда перечитывает новую версию Гумаи «Блюда»?Постскриптум 3058-слов искренне рекомендуется Чэнь Данцином.
Молодой художник Муронг Индао создал одиннадцать отпечатков и иллюстраций для этой книги, которые изящны и заслуживают коллекционирования!
001 благословение_ 022В ресторане_ 035счастливая семья_ 047Мыло
061 Вечная Лампа_ 075Показать публику_ 083Мастер Гао_ 097Одиночка
123 печальная смерть_ 148брат_ 162развод
177 Постскриптум/Чен Данцин
Быть раненым
―Записки Цзюаньшэна―
Если бы я мог, я бы записал свои сожаления и горести о Цзыджуне и о себе.
Зал Гильдии[1]Заброшенный ветхий дом в глухом месте такой тихий и пустой.Время летит так быстро.Прошел год с тех пор, как я любил Цзыджун и полагался на нее, чтобы вырваться из этой тишины и пустоты.Это было настолько неудачно, что, когда я вернулся, это была единственная комната, которая была пуста.Там еще такие разбитые окна, такие полуживые деревья саранчи и старая глициния за окном, такой квадратный стол перед окном, такие разбитые стены, такая лежанка, прислоненная к стене.Поздно вечером я лежал один в постели, и все было так же, как раньше, когда я жил с Зыджуном. Все время прошлого года было уничтожено. Раньше такого не случалось. Я никогда не выезжал из этого ветхого дома и основал небольшую семью, полную надежд, в Цзи Чжао Хутуне.
И не только это.Год назад эта тишина и пустота не была такой. Часто оно было наполнено ожиданием; с нетерпением жду прибытия Цзыджуна.В тревоге долгого ожидания звук высоких подошв кожаных ботинок, касающихся кирпичного тротуара, заставил меня вдруг ожить!Потом я увидел бледное круглое лицо с улыбкой, бледные и тонкие руки, полосатую рубашку и черную юбку.Она также вынесла за окно новые листья полумертвого дерева саранчи, чтобы я мог видеть пурпурные и белые лозы, свисающие из комнаты в комнату на старых, похожих на железо стволах.
Но теперь осталась только тишина и пустота, а Цзыджун больше никогда не придет, и никогда, никогда!……
Когда Цзыджуна нет в моем обшарпанном доме, я ничего не вижу.Когда мне было скучно, я брал наугад книгу, будь то наука или литература, все было одно и то же. Я все читал и читал, и вдруг почувствовал, что перелистал больше десяти страниц, но ничего в книге не запомнил.Но мой слух необычайно острый, и я, кажется, слышу все шаги, приходящие и уходящие за воротами, в том числе и Цзыцзюня, и шаги становятся всё ближе и ближе — но они часто становятся слабее и наконец исчезают в суматохе других шагов.Я ненавижу рабочих, работающих с длинной сменой, которые носят обувь на тканевой подошве, которая не похожа на туфли Цзыджун.[2]Сын мой, я ненавижу этого соседского парня, который всегда носит новые кожаные туфли и красится кремом!
Может быть, она перевернула машину?Может быть, ее сбил трамвай?……
Я снял шляпу, чтобы увидеть ее, но ее дядя однажды отругал меня лично.
Внезапно с каждым шагом звук ее обуви приближался. Когда она вышла, она уже прошла под решеткой из глициний с улыбкой на лице.Вероятно, она не страдала в доме своего дяди; Я почувствовал себя легко, и, некоторое время молча глядя друг на друга, обшарпанная комната постепенно наполнилась моим голосом, говорящим о семейных делах, отказе от старых привычек, равенстве между мужчинами и женщинами и Ибсене.[3], поговорим о Тагоре, поговорим о Шелли…&черт возьми;.Она всегда улыбалась и кивала, ее глаза были полны детского любопытства.К стене прибит медный бюст Шелли. Оно было вырезано из журнала. Это его самый красивый портрет.Когда я указал ей на это, она лишь коротко взглянула на это, а затем опустила голову, как будто смутилась.В этих местах Цзыджун, вероятно, не избавился от оков старых идей. Позже я тоже подумал, что лучше было бы заменить его мемориальным портретом тонущей в море Шелли или Ибсена. Но в итоге я его не изменил. Теперь я даже не знаю, где этот.
“Я сам, и никто из них не вмешивается в мои права!”
Это она сказала четко, решительно и спокойно после того, как мы полгода общались и говорили о ее дяде здесь и ее отце дома. В то время я уже высказывал свои мнения, свой жизненный опыт и свои недостатки и редко скрывал их;она также полностью поняла. Эти несколько слов потрясли мою душу и еще много дней после этого звучали в моих ушах.Я был в неописуемом экстазе, зная, что китаянки не так беспомощны, как говорила человеконенавистническая семья, и в не столь отдаленном будущем увидят рассвет славы.
Когда он, как обычно, отослал ее, он был более чем в десяти шагах от нее;как обычно, лицо старика с рыбьими усами было прижато к грязному оконному стеклу, даже кончик его носа был сжат в небольшую плоскость; когда он выходил во внешний двор, как обычно, то в ярком стеклянном окне, залитом алебастром, было лицо маленького человека.Она ушла гордо, не оглядываясь; Я вернулся с гордостью.
“Я сам, и никто из них не вмешивается в мои права!”Эта тщательная мысль находится в ее уме, который гораздо яснее и сильнее моего.Что для нее значили полбутылки сливок и плоская поверхность на кончике носа?
Я уже не могу вспомнить, как я выражал ей тогда свою чистую и страстную любовь.Не только теперь то, что произошло тогда, затерто, и когда я думаю об этом ночью, остаются лишь несколько фрагментов; через месяц-два после совместной жизни даже эти осколки превратились в бесследные тени снов.Помню только, что за десять дней до этого я внимательно изучил высказанное отношение, расставил порядок слов и ситуацию, если мне откажут.Но на данный момент это казалось бесполезным. В панике я не мог не воспользоваться методом, который видел в фильме.Когда я подумал об этом позже, мне стало очень стыдно, но это было единственное, что осталось навсегда в моей памяти. Это все еще похоже на одинокую лампу в темной комнате, которая освещала меня, держа ее за руку со слезами на глазах и стоя на коленях.…&Hellip;.
В то время я не видел ясно не только свои собственные слова и действия, но и слова и действия Цзыджуна; Я знал только, что она дала мне разрешение.Но я еще как будто помню, что лицо ее сделалось синим и белым, а потом постепенно сделалось багровым — багровым, которого я никогда раньше не видел и никогда больше не видел ее; ее детские глаза были полны печали и радости, но был и свет удивления. Хотя она и старалась избегать моего взгляда, ей казалось, что она улетела в окно.И все же я знал, что она дала мне разрешение, не зная, что она сказала или не сказала.
Но она все помнила: мои слова были так знакомы, что она могла красноречиво их декламировать; мои действия были такими, как если бы перед моими глазами висел фильм, которого я не мог видеть, а повествование было настолько ярким и подробным, что, естественно, даже содержало мелькание поверхностного фильма, о котором мне больше не хотелось думать.В ночной тишине настало время пересмотра. Меня часто допрашивали, проверяли и приказывали повторять слова, которые я говорил в то время. Однако мне часто приходилось это восполнять и поправлять, как первокласснику.
Этот обзор постепенно стал редким.Но пока я вижу, как ее глаза смотрят в небо, созерцая, словно в трансе, выражение ее лица становится мягче, а улыбка становится глубже, я знаю, что она снова изучает тот же старый урок, но боюсь, что она увидит вспышку моего нелепого фильма.Но я также знаю, что она должна это увидеть, и она должна это увидеть.
Но ей это не показалось смешным.Хотя я считал это смешным и даже презренным, она вовсе не считала это смешным.Я знаю это очень ясно, потому что она любит меня так страстно и так невинно.
Конец весны прошлого года был самым счастливым и насыщенным временем.Мой разум успокоился, но вместе с телом занялась другая часть меня.Мы в это время гуляли вместе по дороге и несколько раз заходили в парк, в основном в поисках места, где можно остановиться.Я чувствую, что часто встречаю на дороге испытующие, насмешливые, непристойные и презрительные взгляды. Если я не буду осторожен, все мое тело немного сожмется, и мне придется немедленно проявить свою гордость и сопротивление, чтобы поддержать его.Но она была бесстрашна и ее не волновало все это. Она просто шла вперед спокойно и медленно, так спокойно, словно находилась в безлюдном месте.
Найти жилье действительно непросто. Большинство из них отвергаются с оправданиями, и большинство из них потому, что мы считаем их неподходящими.Сначала мы выбирали очень жёстко – не жёстко, потому что это место, наверное, нам не показалось; позже просто стало так, что они были совместимы.Просмотрев более 20 мест, я нашел место, где можно было временно с этим разобраться. Это были две южные комнаты в небольшом доме в Цзи Чжао Хутун. Хозяин был мелким чиновником, но человеком разумным. Он жил в главной комнате и боковой комнате.У него есть только жена и девочка, которой меньше года, и он нанимает работницу из деревни. Пока ребенок не плачет, ему чрезвычайно спокойно и тихо.
Наша мебель очень простая, но большая часть собранных денег уже потрачена; Цзыджун также продала свои* золотые кольца и серьги.Я пытался остановить ее, но она все еще настаивала на продаже, поэтому я больше не настаивал; Я знал, что ей будет неудобно жить, не отдав ей немного акций.
Она уже поссорилась со своим дядей, из-за чего он так разозлился, что больше не признал в ней свою племянницу. Я также разорвал дружбу с несколькими друзьями, которые думали, что дают мне советы, но на самом деле были робкими или завидовали мне.Но это было вполне мирно.Несмотря на то, что каждый день после перерыва в офисе уже почти стемнело, а водитель, должно быть, шел так медленно, в конце концов, у них еще было время встретиться лицом к лицу.Мы сначала молча смотрели друг на друга, потом непринужденно и задушевно беседовали, а потом снова замолчали.Все опустили головы в глубоком раздумье, но ни о чём не думали.Я также постепенно протрезвел и прочитал ее тело и ее душу. Всего за три недели я, кажется, стал лучше понимать ее, и многие барьеры, которые, как мне казалось, я понимал раньше, но теперь кажутся барьерами, то есть так называемые настоящие барьеры, были устранены.
Цзыджун также становился более активным с каждым днем.Но она не любит цветы, я на храмовой ярмарке[4]Два горшка с травой и цветами, которые я купил в детстве, умерли в углу, не поливаясь четыре дня, и у меня не было времени обо всем позаботиться.Однако она любила животных, возможно, это досталось ей от официальной жены. За месяц наша семья внезапно увеличилась в численности. В маленьком дворике гуляли четыре маленьких цыпленка вместе с дюжиной хозяина или около того.Но они знали внешний вид цыплят, и каждый знал, какая из них своя.Еще был серый питбуль, купленный на храмовой ярмарке. Я помню, что у него было первоначальное название, но Цзыджун назвал его другим, А Суй.Я просто называю его Асуи, но мне это имя не нравится.
Это правда, что любовь всегда должна обновляться, расти и творить.Когда я упомянул об этом Зиджун, она понимающе кивнула.
Увы, какая это была мирная и счастливая ночь!
Мир и счастье должны быть укреплены, и это тот тип мира и счастья.Когда мы были в зале гильдии, время от времени возникали конфликты мнений и недопонимания. С момента прибытия в Цзи Чжао Хутун даже это исчезло; нам остается только сидеть в ностальгической истории под лампой, вспоминая радость примирения и возрождения после конфликта.
Зиджун действительно набрал вес, и его лицо покраснело; жаль, что он был занят.После забот по дому нет времени на болтовню, не говоря уже о чтении и прогулке.Мы часто говорим, что нам все равно придется нанимать работницу-женщину.
Это делает меня одинаково несчастным. Когда я возвращаюсь вечером, я часто вижу, как она скрывает свое несчастье. Что меня особенно расстраивает, так это то, что ей приходится натянуто улыбаться.К счастью, я узнал, и с женой чиновника все же произошла тайная драка, и спусковым крючком стала маленькая масленка двух семей.Но почему бы мне не сказать?У людей всегда должна быть независимая семья.Такое место непригодно для проживания.
Мой путь также был установлен. Шесть дней в неделю я езжу из дома в офис и из офиса домой.В бюро он сидел за столом и обналичивал официальные документы и письма; дома он смотрел на нее лицом или помогал ей зажечь плиту, приготовить рис и приготовить на пару булочки.Мой научился готовить примерно в это же время.
Но моя еда была намного лучше, чем в клубе.Хотя приготовление пищи не является специальностью Цзыджун, она посвящает этому все свои силы. Мне приходится делить радости и горести с ее нетерпением день и ночь.Притом лицо ее весь день было покрыто потом, а короткие волосы прилипли ко лбу; ее руки были такими грубыми.
Кроме того, нам придется кормить Асуи и жирных кур.…&...все работы должна выполнять она.Однажды я ее предупредил: ничего страшного, если я не поем, но она не должна быть такой нетерпеливой.Она только взглянула на меня и ничего не сказала, но выражение ее лица казалось немного грустным;У меня не было выбора, кроме как ничего не сказать.И все же она все еще была такой беспокойной.
Удар, которого я ожидал, сбылся.Вечером накануне фестиваля Double Ten я сидел там, пока она мыла посуду.Я услышал стук в дверь, и когда я пошел ее открывать, это был курьер бюро, который вручил мне мимеографированную записку.Я в некоторой степени ожидал этого, поэтому, когда я заглянул под лампу, то, конечно, там было напечатано...
Поклонение
Директор сказал Ши Цзюаньшэну, что нет необходимости идти в бюро для решения вопросов.
Секретариат открывается9 октября
Я уже ожидал этого, когда мы были в клубе; этот сливок был азартным другом сына директора, и он должен был добавить какие-нибудь слухи и попытаться сообщить об этом.Уже слишком поздно, чтобы оно вступило в силу.На самом деле это нельзя расценивать как удар для меня, потому что я давно решил, что могу писать для других, или учить чтению, или, хоть это и трудоемко, но могу еще и переводить некоторые книги. Более того, главный редактор «Друзей Свободы» — мой знакомый, с которым я встречался несколько раз, и написал ему письмо два месяца назад.Но мое сердце пропустило удар.Мне особенно грустно, что такая бесстрашная Цзыджун изменила свое поведение;Кажется, в последнее время она стала более робкой.
&«Это ничего.Ха, давай сделаем что-нибудь новое. мы…&Hellip;.” она сказала.
Она не закончила свои слова; почему-то голос показался мне плывущим; свет также казался особенно тусклым.Люди действительно смешные животные. Малейшие вещи могут иметь огромное влияние.Сначала мы молча смотрели друг на друга, постепенно начали обсуждать и, наконец, решили постараться изо всех сил, чтобы сэкономить деньги, которые у нас были, пока садились на борт.“Небольшая реклама&рдкво; Я отправился искать писательство и преподавание, а заодно написал главному редактору «Друзей свободы», объясняя свой нынешний опыт и прося его принять мой перевод и помочь мне в трудную минуту.
“Если вы говорите, сделайте это, сделайте это!Приходите и проложите новый путь!”
Я немедленно повернулась к столу, отодвинула бутылку кунжутного масла и блюдо с уксусом, и Цзыджун принес тусклую лампу.Сначала я составил проект рекламы; во-вторых, я отбирал книги, которые можно было бы перевести. Я не читал их с момента переезда, и главы каждой книги были покрыты пылью;и наконец я написал письмо.
Я очень колебался и не знал, как это правильно сказать. Когда я перестал писать и медитировал, я взглянул на ее лицо. В тусклом свете я увидел, что это очень грустно.Я действительно не ожидал, что такая маленькая вещь может привести к таким значительным изменениям в решительном и бесстрашном Цзыджуне.В последнее время она действительно стала очень робкой, но это началось не сегодня вечером.Сердце мое от этого еще больше смутилось, и вдруг перед глазами мелькнул образ мирной жизни - тишина ветхого домика в клубном здании. Когда я собирался пристально посмотреть, я снова увидел тусклый свет.
Спустя долгое время письмо было написано. Это было довольно длинное письмо. Я чувствовал себя очень уставшим, как будто в последнее время стал робким.Поэтому мы решили, что рекламу и рассылку писем завтра будем осуществлять вместе.Все в унисон выпрямили талии. Все они молча чувствовали настойчивость и силу друг друга и видели вновь проросшую надежду на будущее.
Внешний удар действительно укрепил наш новый дух.Жизнь в бюро подобна птице в руках торговца птицами.Ему достаточно лишь небольшого количества проса, чтобы прокормиться, и он никогда не станет тучным. Со временем его крылья парализуются, и даже если его выпустить из клетки, он больше не сможет летать.Теперь, когда я наконец вышел из этой тюрьмы, я буду парить в новом открытом небе, прежде чем забуду взмахи своих крыльев.
Небольшая реклама, естественно, какое-то время не будет эффективной; но перевод книги – задача не из легких. Я читал это раньше и думал, что уже понял. Однако, как только я начал, у меня было полно трудностей, и процесс был очень медленным.Однако я был полон решимости усердно работать, и менее чем через полмесяца на краю нового словаря появился большой черный отпечаток пальца, который доказывал подлинность моей работы.Главный редактор «Друзей свободы» как-то сказал, что его издание никогда не похоронит хорошие статьи.
Жаль, что у меня нет тихой комнаты, а Цзыджун уже не такой тихий и внимательный, как раньше. Комната всегда завалена посудой и заполнена сажей, что мешает людям спокойно работать. Но, конечно, я могу винить только себя за то, что не смог купить исследование.Однако я добавил Асуи и жирных цыплят.Кроме того, куры снова стали крупнее, и они с большей вероятностью станут источником ссор между двумя семьями.
с ежедневным“Поток никогда не останавливается&«Еда; достижения Цзыджуна, похоже, полностью основаны на этой еде».После еды она собирала деньги на еду, а еще ей приходилось кормить Суй и кормить намазанных маслом цыплят; она как будто забыла все, что знала раньше, и не ожидала, что мои мысли будут часто прерываться этим желанием поесть.Даже если она выглядела немного сердитой, пока сидела, она не менялась и продолжала жевать, как будто у нее вообще ничего не было чувств.
Пять недель потребовалось, чтобы она поняла, что мою работу нельзя ограничивать предписанным питанием.Поняв это, она, вероятно, была очень недовольна, но ничего не сказала.Как и ожидалось, с тех пор моя работа продвигалась относительно быстро, и вскоре я перевел в общей сложности 50 000 слов. Мне нужно было лишь один раз отполировать его, и тогда я мог отправить его «Друзьям свободы» вместе с двумя законченными рассказами.Просто еда по-прежнему доставляет мне неприятности.Ничего страшного, если еда остынет, но этого недостаточно; иногда даже еды не хватает, хотя еды у меня гораздо меньше, чем раньше, потому что я сижу дома и целый день работаю мозгами.На этот раз я сначала пошел кормить Асуи, а иногда кормил и овец*, которых в последнее время даже я не ел.Она сказала, что Асуи настолько худая, что хозяйка даже посмеялась над нами из-за этого.Она не могла вынести насмешек.
Так что единственными, кто ел мои объедки, были цыплята. Мне потребовалось много времени, чтобы это увидеть, но в то же время, как Хаксли[5]заключение&«Место человечества во Вселенной»”В общем, я осознаю здесь свое положение: как раз между болонкой и курицей.
Позже, после многих трудностей и давления, жареная курица постепенно стала деликатесом. Мы с Асуи наслаждались свежим жиром более десяти дней; но на самом деле мы были очень худыми, потому что они могли получать только несколько зерен сорго каждый день.С тех пор стало намного тише.Только Цзыджун был в депрессии. Казалось, он все время чувствовал себя несчастным и скучающим и не хотел говорить.Я подумал, как легко людям измениться!
Но Асуи больше не сможет его удержать.Мы больше не можем надеяться, что откуда-то придет письмо, а у Зиджуна нет еды, которая заставила бы его выгнуться или встать прямо.Зима приближается так быстро, и печь станет большой проблемой; его аппетит фактически стал для нас очень тяжелым бременем.Так что даже его не удалось сохранить.
Если вставлена соломенная метка[6]Мы могли бы получить несколько пенни, продавая на храмовом рынке, но мы не можем и не хотим этого делать.Наконец я накрыл голову вещами и отвез его в западный пригород, чтобы отпустить. Я хотел его догнать, поэтому толкнул его в не очень глубокую яму.
Как только я вернулся в свою квартиру, мне снова стало гораздо спокойнее; но несчастное выражение лица Цзыцзюня удивило меня.Такого взгляда я никогда раньше не видел, и он, естественно, был свойственен Асуи.Но почему это так?Я еще не говорил о том, чтобы меня столкнули в яму.
Ночью к ее несчастному выражению лица прибавился холод.
“Странно.— Зиджун, почему ты такой сегодня?” я не мог не спросить.
“ что?”Она даже не посмотрела на меня.
“Ваше лицо…&Hellip;.”
“Ничего, - ничего.”
По ее словам и действиям я наконец увидел, что она, вероятно, решила, что я толерантный человек.На самом деле мне легко жить одному. Хотя я никогда не взаимодействовала с миром из-за своей гордыни, а после переезда оттолкнула еще и всех своих старых знакомых. Однако, пока я могу путешествовать далеко, моя жизнь по-прежнему очень широка.Теперь он терпит боль гнетущей жизни, в основном из-за нее, даже если он отпустит Асуи, все будет то же самое.Но знания Зиджуна, казалось, были настолько поверхностными, что он даже не мог подумать об этом.
Я воспользовался случаем, чтобы намекнуть ей на эти истины; она кивнула, как будто поняла.Однако, судя по ее дальнейшему положению, она этого не поняла или не поверила.«Блуждание» - вторая коллекция романов Лу Сюна, в которой содержится одиннадцать романов, написанных с 1924 по 1925 год.Период написания «блуждания» был во время потери 4 мая, и в новом культурном лагере была дифференциация, и автор был только потому, что“ стать вами yong, вы больше не можете настроить формирование&rdquo&Ldquo;”&Ldquo; пустын&rdquo&Ldquo; Снаряжение прошлого опыта, найдите новых товарищей и развертывает новые битвы.&Rdquo: «Блуждание», опубликованное в этом контексте, сравнивается с его первой коллекцией романов, «Scream»,&LDQUO: Хотя технология лучше, чем раньше, эта мысль кажется более безудержной, но желание борьбы намного холоднее.”
Новая версия "Wandering" содержит одиннадцать романов, написанных Лу Сюн с 1924 по 1925 год, а также длинную статью после фонда, написанная г -ном Ченом Данцином, специально для новой версии.
Автор
Лу Синь
1881.9.25 (двадцать восьмой день восьмого лунного месяца)-1936.10.19
Ранее известный как Чжоу Шурен из Шаокссинга, Чжэцзян
В 1904 году он отправился в Сендай, Япония, чтобы изучать медицину, а позже отказался от медицины, чтобы заняться литературой, став основателем современной китайской литературы.
19185В августе он опубликовал «Дневник сумасшедшего», первый народный роман в истории современной китайской литературы.
Написание десятков миллионов слов за всю жизнь, основные достижения включают эссе, романы, прозу, современную прозу поэзию, перевод и т. Д.