8 (905) 200-03-37 Владивосток
с 09:00 до 19:00
CHN - 1.14 руб. Сайт - 21.13 руб.

Подлинная теория свободы Джон Мирлер Джон Мюллер Либеральный либеральный либеральный местный политический политика политическая философия и теория искусств и комментировать Шанхай Санлианский книжный магазин Baku.com

Цена: 600руб.    (¥28.38)
Артикул: 592803479260

Вес товара: ~0.7 кг. Указан усредненный вес, который может отличаться от фактического. Не включен в цену, оплачивается при получении.

Этот товар на Таобао Описание товара
Продавец:博库旗舰店
Рейтинг:
Всего отзывов:0
Положительных:0
Добавить в корзину
Другие товары этого продавца
¥35740руб.
¥45.8968руб.
¥22.54477руб.
¥28.8609руб.
  • Информация о товаре
  • Фотографии

Основная информация
наименование товара:На свободе Boku.comформат:32
Автор:[Английский] Джон&Миддот; МюллерКоличество страниц:
Цены:43Опубликованная дата:2019-04-01
Номер ISBN:9787542665614Время печати:
Издательство:Шанхай СанлианВерсия:2
Типы продукта:книгиИндийский:2
Об авторе:
Джон&миддот; Милль (Джон Стюарт Милль, 1806 г.)&-1873), британский философ, экономист и политический теоретик XIX века, один из важных представителей современного западного либерализма. Уважается за страстную защиту свободы личности и выдающееся изложение либеральных принципов.“Святой либерализма”.
Краткое содержание:
Эта книга ясно иллюстрирует основную идею либерализма: люди должны иметь свободу мысли, свободу слова и свободу личности (свободу передвижения) до тех пор, пока они не причиняют вреда другим. Реализация этого принципа зависит от определения и ограничения государственной и социальной власти. Именно так перевел ее первый китайский переводчик г-н Ян Фу:“”Происхождение.Такое мышление по-прежнему имеет решающее значение для всех, кто движется к современному обществу.
    Хотя «О свободе» представляет собой лишь тоненький томик, это эпохальный идеологический шедевр. Он впервые придает либерализму полную и всеобъемлющую теоретическую форму и расширяет обсуждение проблем свободы с личности на социальную сферу. Благодаря своей ясной логике и богатству, она стала классикой защиты свободы.

......

Оглавление:
Введение: Почему мы до сих пор читаем Милля?/ Гао Цюаньси
Диктовать
Глава Введение
Глава 2 О свободе мысли и свободе выражения мнений
Глава третья: О свободе личности как одном из факторов счастья
Глава 4: О пределах социальной власти отдельных лиц
Глава пятая: О применении принципа свободы
Таблица сравнения переводов
Постмодель

......

Цвет страница:
Глава 2 О свободе мысли и свободе Как можно было бы надеяться, в наши дни больше нет необходимости защищать свободу прессы как одно из эффективных средств защиты от коррупции или тиранического правительства.Можно сказать, что если законодательный или административный орган не соответствует интересам народа, но хочет донести свое мнение до народа и определить, какие мнения или замечания могут быть услышаны, это неосуществимо и определенно нет необходимости в дебатах.Более того, ведущие авторы много раз спорили по этому вопросу и успешно продвигали его, поэтому нет необходимости подчеркивать это здесь.Хотя закон о печати в Англии все еще был таким же нелиберальным, как и во времена Тюдоров, опасность того, что он действительно будет использован против политических дискуссий, была незначительна, за исключением периодической паники, когда министры и судьи были встревожены страхом восстания; и вообще говоря, в конституционализме не было необходимости опасаться, что правительство, независимо от того, было оно полностью ответственным перед народом или нет, часто будет осуществлять контроль над выражением мнений, если только оно не превратится в институт, представляющий нетерпимость широкой общественности.Поэтому давайте поверим, что правительство едино с народом и что оно не будет применять никакой силы принуждения, если не сочтет это волей народа.Но я возражаю против права людей навязывать такое принуждение, независимо от того, осуществляется ли оно самим народом или его правительством.Сама эта власть нелегитимна.Хорошие правительства не более квалифицированы для этого, чем плохие правительства.Применение принуждения в соответствии с общественным мнением столь же вредно или даже вредно, как и применение его против общественного мнения.Даже если бы вся человеческая раса, за исключением одного человека, придерживалась одного мнения, а этот человек придерживался противоположного мнения, не было бы веских причин не позволять этому человеку говорить, так же как не было бы веских причин не позволять человечеству говорить, когда этот человек оказался в великой власти.Если мнение — это просто часть личной собственности, бесполезная для кого-либо, кроме владельца, то даже лишение возможности пользоваться ею является лишь личным вредом, который может затронуть многих или немногих других.Но зло запрета на выражение мнения состоит в том, что он лишает всего человечества, включая нынешние и будущие поколения; и это лишение еще больше для тех, кто не согласен с таким мнением, чем для тех, кто придерживается такого мнения.Если запретное мнение истинно, люди лишаются возможности исправить ошибку; если оно ложно, то они теряют почти столько же пользы, ибо столкновение истины и лжи производит ясное восприятие и живое впечатление истины.
    Необходимо изучить эти два аргумента соответственно, каждый из которых соответствует разным аргументам: во-первых, мы никогда не можем быть уверены, что мнение, которое мы пытаемся запретить, неверно; во-вторых, даже если мы можем быть уверены, что это неправильно, запретить это все равно будет ошибкой.
    Давайте сначала посмотрим на эту ситуацию: мнение, которое пытались замалчивать, может быть правильным.Конечно, те, кто пытается ее замалчивать, не признают ее правильности, но они не могут быть правы.Они не имеют права решать, что правильно и неправильно для всего человечества, а также исключать способы суждения всех других людей.Поскольку они уверены, что какое-то мнение неверно, и отказываются его прислушиваться, они приравнивают свою уверенность к моей уверенности.Любой, кто подавляет свободное обсуждение, предполагает, что он или она непогрешимы.Возможно, по этой общей причине, а не из-за общих фактов, его можно применять к практическим суждениям, как это всегда было возможно в теории.Все знают, что они подвержены ошибкам, но немногие чувствуют необходимость оставлять место для ошибок или готовы признать, что мнение, в которое они глубоко верят, может быть одной из вещей, которые они признают ошибочными.Деспот или человек, привыкший к неограниченному повиновению, будет столь высокомерен в отношении своего мнения почти во всех вопросах. Большинству людей повезло.Они могут время от времени слышать мнения, отличные от их собственных, и готовы время от времени исправлять их, когда они совершают ошибки. Однако люди всегда полагаются на общее одобрение окружающих или на мнение тех, кем они всегда восхищались. Это происходит именно потому, что людям не хватает уверенности в собственном независимом суждении, поэтому они часто без колебаний обращаются к так называемому суждению.&LDQUO”Общая правильность.Для каждого человека так называемый мир есть не что иное, как группа людей, с которыми он имеет тесные контакты: его партия, его секта, его религия и его социальный класс; тех, кто может расширить эту сферу, включив в нее людей, которым они принадлежат, и эпоху, в которой они живут, можно назвать относительно просвещенными или щедрыми.Это доверие к коллективу не было фундаментально поколеблено осознанием того, что разные поколения, страны, партии, секты, религии и социальные классы имели или до сих пор имеют совершенно противоположные взгляды.Он взял на себя всю ответственность за то, чтобы стоять на правильной стороне против чужого мира в своем собственном мире; мало ли он знал, что это была просто случайность, которая побудила его выбрать определенного человека, которому можно доверять, среди бесчисленных миров. По той же причине он мог стать священником в Лондоне и буддистом или конфуцианцем в Пекине.Однако одно очевидно, и, как показывают бесчисленные свидетельства, эпохи совершают ошибки не меньше, чем отдельные личности; В каждую эпоху существует множество мнений, которые последующие поколения считают неправильными или даже абсурдными. Многие непоколебимые мнения, популярные сейчас, также будут оставлены последующими поколениями, так же, как и мнения, которые когда-то были популярны, оставлены сейчас.Такой подход можно признать неправильным, если не считать его уважительной причиной.
   &К сожалению, с точки зрения человеческого самопознания они далеки от того, чтобы применять тот факт, что они подвержены ошибкам, к практическим суждениям, как это возможно в теории.Все знают, что они подвержены ошибкам, но немногие чувствуют необходимость оставлять место для ошибок или готовы признать, что мнение, в которое они глубоко верят, может быть одной из вещей, которые они признают ошибочными.Деспот или человек, привыкший к неограниченному повиновению, будет столь высокомерен в отношении своего мнения почти во всех вопросах. Большинству людей повезло.Они могут время от времени слышать мнения, отличные от их собственных, и готовы время от времени исправлять их, когда они совершают ошибки. Однако люди всегда полагаются на общее одобрение окружающих или на мнение тех, кем они всегда восхищались. Это происходит именно потому, что людям не хватает уверенности в собственном независимом суждении, поэтому они часто без колебаний обращаются к так называемому суждению.&LDQUO”Общая правильность.Для каждого человека так называемый мир есть не что иное, как группа людей, с которыми он имеет тесные контакты: его партия, его секта, его религия и его социальный класс; тех, кто может расширить эту сферу, включив в нее людей, которым они принадлежат, и эпоху, в которой они живут, можно назвать относительно просвещенными или щедрыми.Это доверие к коллективу не было фундаментально поколеблено осознанием того, что разные поколения, страны, партии, секты, религии и социальные классы имели или до сих пор имеют совершенно противоположные взгляды.Он взял на себя всю ответственность стоять на правильной стороне и противопоставлять чужой мир своему миру; мало ли он знал, что это была всего лишь случайность, определившая его выбор некоего заслуживающего доверия человека среди бесчисленных миров. По той же причине он мог стать священником в Лондоне и буддистом или конфуцианцем в Пекине.Однако одно очевидно, и, как показывают бесчисленные свидетельства, эпохи совершают ошибки не меньше, чем отдельные личности; В каждую эпоху существует множество мнений, которые последующие поколения считают неправильными или даже абсурдными. Многие непоколебимые мнения, популярные сейчас, также будут оставлены последующими поколениями, так же, как и мнения, которые когда-то были популярны, оставлены сейчас.